Судья: Джек Донован! Ты здесь?
Джек (не удивляясь и не откладывая записную книжку): Да. И кто же ты сегодня?
Судья: Сегодня я судья, Джек. Помнишь, ты когда-то хотел стать юристом? А сегодня я судья.
Джек: Я хотел быть адвокатом…
Судья: Ты многим хотел быть.
Джек: Так что, сегодня ты будешь рассказывать мне, кем я не стал?
Судья: Джек Донован! Я уже сказал, что я судья, и поэтому впредь прошу именовать меня согласно протоколу — Ваша Честь.
Джек: Прекрасно, Ваша Честь, так что же у вас припасено на сегодня? Трагедия нереализованных возможностей? Бедняга Джек, который так и не стал ни Элвисом Пресли, ни Робеспьером, ни президентом Рузвельтом? Э, нет, Ваша Честь, это у вас не пройдет! Я все-таки кое-чего достиг и горжусь этим, слышите, горжусь!
Судья: Нет, все куда серьезнее, куда серьёзнее…
Подсудимый Джек Донован! Вы признаёте себя виновным в совершенном вами не далее как два с половиной часа назад убийстве?
Джек: Что-о!?
Судья: Признаёте ли вы себя виновным в убийстве?
Джек: Что ты несешь? Какое убийство? Клянусь, ещё одно слово, и я выключу эту штуку (встаёт, оборачивается к магнитофону)
Судья: Это бесполезно, Джек. Ты все равно включишь его, не сегодня, так завтра, не завтра, так через неделю. Лучше сразу, поверь моему опыту, лучше сразу. Ты знаешь, скажу тебе откровенно, я и сам не хотел затевать этот процесс, но прокурор возбудил дело…
Джек: Кто?
Судья: Господин прокурор, вы здесь?
Прокурор: Я здесь, Ваша Честь.
Судья: Готовы ли вы доложить суду суть обвинения и обстоятельства дела?
Прокурор: Ваша Честь, я прошу у вас разрешения сразу же приступить к допросу подсудимого.
Судья: Как вам будет угодно, господин прокурор.
Джек: Это противоречит законам штата! Судебная инстанция узурпирует функции следственных органов! Где вы видели, чтобы обвинение предъявлялось прямо на суде?! Я не знаю ни о каком убийстве! Я подам жалобу!..
Судья: Это ваше право. И прошу вас, подсудимый, вести себя прилично. Приступайте, господин прокурор.
Джек: Одну минуту, Ваша Честь, я хочу выступить с заявлением для прессы. Процесс, ещё не начавшись, уже превращается в судебный фарс. Обвинение в убийстве, которое мне навязывают, просто смехотворно. Процесс проходит при закрытых дверях. Судом, по-видимому, руководят иные мотивы, нежели выяснение истины. Я не сомневаюсь, что исход процесса уже предрешен! О, как это характерно для…
Судья: Не юродствуйте, Джек. Кому вы это всё говорите?
Джек: Что?
Судья: Я спрашиваю, кому вы это говорите? Успокойтесь, подсудимый, у вас есть право, недоступное никому из преступивших закон на этом свете: вы можете выключить магнитофон. Но я не советую вам, не советую…
Джек: По крайней мере, я имею право на защиту?
Судья: Да, безусловно. Адвокат сейчас придет.
Адвокат: Я здесь, Ваша Честь. Здравствуйте, Джек. Не отчаивайтесь, все эти обвинения не стоят выеденного яйца. Не правда ли, господин прокурор?
Судья: Подсудимый Джек Донован! Я освобождаю вас от необходимости принимать присягу, однако предупреждаю об ответственности за дачу ложных показаний.
Джек: Ответственности перед кем?
Судья: Это не важно. Господин прокурор, приступайте к допросу подсудимого.
Прокурор: Благодарю, Ваша Честь. Подсудимый, ваше имя, возраст, вероисповедание?
Джек: Черт возьми, будто вы не знаете!
Судья: Отвечайте на вопросы, подсудимый.
Джек: Джейкоб Френсис Донован, 31 год, белый, атеист. Впрочем, иногда мне кажется, что я баптист-пресвитерианин…
Прокурор: Вы проживаете в Гленморе, штат Нью-Джерси, по улице…
Джек: Да, сэр, в этом самом доме.
Прокурор: Ваш род занятий?
Джек: Бизнесмен. Совладелец и член совета директоров фирмы Digital Systems,Inc. По образованию инженер, специалист по микропроцессорам.
Прокурор: У вас есть автомобиль, мистер Донован?
Джек: Разумеется. Я что, кого-нибудь…
Прокурор: Подсудимый Донован, припомните в деталях всё, что вы делали сегодня, 23 декабря 1989 года, с восьми часов вечера.
Джек: Сегодня? О, сэр, нет ничего проще. До половины десятого я проводил совещание сотрудников исследовательского центра фирмы по вопросам перспективного планирования. Меня видели десятки людей. Надо сказать, что я очень устал и потому после совещания сразу поехал домой. А дома меня уже ждали Их Честь…
Прокурор: Где проходило совещание?
Джек: В офисе фирмы, в Нью-Йорке, 62-я авеню.
Прокурор:
Джек: Да, сэр.
Прокурор: С вами были пассажиры?
Джек: Нет, сэр.
Прокурор: Прекрасно. Припомните в деталях, повторяю, в деталях, ваш маршрут.
Джек: Обычный маршрут, сэр. Я некоторое время ехал по 62-й, затем у ресторана свернул на 117-ю стрит и по ней через развязку выехал на федеральное шоссе. Оно прямое, как стрела, сэр, и я не останавливаясь ехал до самого Гленмора. Впрочем, нет, я остановился у кассы, чтобы уплатить за проезд по мосту через Гудзон.
Прокурор: А больше нигде вы не останавливались?
Джек: Нет, сэр, я спешил.
Прокурор: А на повороте с 62-й на 117-ю? Вспомните, Донован.
Джек: Да, сэр, припоминаю, там, во-первых, был светофор, а, во-вторых, дорогу пересекали какие-то люди — кажется, это была рождественская процессия. Я стоял там, наверное, около трёх минут. Но я не выходил из машины…
Прокурор: Вот именно, не выходили. Итак, подсудимый, вы признаёте, что сегодня около 22 часов вы в течение трёх минут находились на перекрестке 62-й авеню и 117-й стрит и при этом не покидали автомобиля?
Джек: Да, сэр, признаю.
Прокурор: Прошу внести это в протокол. Превосходно, подсудимый Донован. Так что же вы делали все эти три минуты? Они ведь показались вам ужасно долгими, не так ли?
Джек (нерешительно): Я не помню, сэр. Кажется, я включил радио…
Прокурор: Ну, хорошо. Вы сказали, что в это время дорогу переходили какие-то люди. Что это были за люди?
Джек: Я же говорил, кажется, это была рождественская процессия. Впрочем, не уверен, я не обращал на них внимания.
Прокурор: Почему?
Джек: Не обращал, и все тут!
Прокурор: Может быть, вы были заняты чем-нибудь другим, более интересным для вас, чем следить за этой, как вы утверждаете, рождественской процессией? Может быть, вы встретили на этом перекрестке кого-нибудь ещё?
Адвокат: Ваша Честь! Я протестую. Обвинение провоцирует моего подзащитного!
Судья: Протест принят. Господин прокурор, прошу вас в дальнейшем не задавать вопросов в такой форме.
Прокурор: Ваша Честь! Итак, подсудимый Донован не может, или не хочет, рассказать суду, чем он был занят во время вынужденной остановки у перекрестка. В таком случае я прошу разрешения привести некоторые факты. Я навел справки в полицейском управлении и выяснил, что же происходило на перекрестке 62-й и 117-й сегодня около десяти. Это была не рождественская процессия, как утверждал подсудимый, а демонстрация. Полсотни юнцов, сопровождаемые толпой зевак, шумно протестовали против восточной политики нынешней администрации. Они имели в вид отправку 82-й парашютной дивизии в Шанхай, совместные испытания, ну и так далее. Как раз на перекрестке демонстранты предали огню чучела нежно обнявшихся Ян Дэхуана и президента Хэмфри, и уж только тогда за дело взялась полиция. И подсудимый утверждает, что ничего этого он не заметил?
Спрашивается, может быть, подсудимый сознательно вводит суд в заблуждение, ну, например, по политическим мотивам? Нет, нет и нет. Я берусь утверждать, что подсудимый действительно не обращал внимания на этот увлекательнейший спектакль, который любого не оставил бы равнодушным.
Адвокат: И вы уж, конечно, знаете, почему?
Прокурор: Да, знаю. Ваша Честь, я прошу разрешения задать подсудимому еще несколько вопросов.
Судья: Подсудимый Донован, отвечайте.
Прокурор: Джек Донован, знакома ли вам мисс Кэролайн Лири?
Джек: Да, сэр. Мисс Лири художник-дизайнер, она работает в нашей фирме.
Прокурор: Как и когда вы познакомились?
Джек: Три недели тому назад мисс Лири докладывала мне эскизный проект панели управления для новой модели.
Прокурор: Проект вам понравился?
Джек: Там было несколько элементарных ошибок. У меня сложилось впечатление, что мисс Лири проектировала скорее праздничный стол, чем панель управления вычислительной машины. Знаете, как хозяйка думает, как ей расставить кушанья перед званым обедом. И ваза с цветами посередине, понимаете?
Прокурор: Вы ей об этом сказали?
Джек: Нет. Впрочем, всё это было не лишено вкуса.
Прокурор: А сама Кэролайн вам понравилась?
Джек: Ваша Честь! Я прошу вас оградить меня от вопросов такого рода. Они затрагивают область глубоко личных переживаний…
Прокурор: Итак, вы признаёте, что такого рода переживания имели место?
Адвокат: Я заявляю решительный протест. Мой подзащитный говорит только о том, что такого рода вопросы во-обще-eзатрагивают область глубоко личных переживаний, и затронули бы её, если бы таковая имела место у моего подзащитного…
Прокурор: Я протестую! Защита искажает смысл заявления подсудимого!
Судья (стучит молоточком): Протест защиты отклонен. Протест обвинения принят. Подсудимый, отвечайте на вопрос.
Джек: Я отказываюсь отвечать.
Адвокат: Высокий суд! Я позволю себе напомнить, что моему подзащитному было предъявлено обвинение в убийстве. Между тем до сих пор ни слова о сути обвинения прокурором сказано не было. Мой подзащитный в недоумении…
Прокурор: Всему своё время. Подсудимый Донован, когда вы видели мисс Кэролайн Лири в последний раз?
Я повторяю свой вопрос: когда вы видели мисс Кэролайн Лири в последний раз?
Судья (быстро): Джек, я приказываю вам молчать. Вы находитесь под следствием и поэтому пока недееспособны. Говорить буду я. (пауза)Снимите трубку. (Джек снимает трубку)Да. Добрый вечер, мисс Лири. Нет. Мистера Донована нет дома. Нет, он заезжал, но потом уехал снова. Это говорит его брат. Позвоните позже, мисс Лири. Всего доброго, мисс Лири.
Прокурор: Я в третий раз повторяю свой вопрос: когда вы видели мисс Лири в последний раз?
Джек: Господин судья только что говорил с ней. Это неоспоримо доказывает, что она жива.
Прокурор: Вы ответите, наконец, на мой вопрос?!
Джек: Постараюсь. Я видел мисс Лири три часа назад на том самом перекрестке. Она стояла на противоположной стороне улицы.
Прокурор: Она была среди демонстрантов?
Джек: Нет, мне показалось, что нет.
Прокурор: Как она была одета?
Джек: Обыкновенно, в шубку из синтетического меха. И ещё, у нее была замшевая сумка.
Прокурор: Она вас заметила?
Джек: Нет… то есть да. Она оглядывала стоящие на перекрестке машины и увидела мою.
Прокурор: А дальше?
Джек: Дальше ничего. Мы посмотрели друг на друга. Это все, что я могу сказать. Мы смотрели друг на друга.
Прокурор: О чем вы думали в этот момент, подсудимый?
Джек: Я отказываюсь отвечать.
Прокурор: У меня больше нет вопросов. Пока нет. Высокий суд! Я перехожу к изложению состава преступления. Итак, подсудимый Джек Донован и мисс Кэрол смотрели друг на друга, причем подсудимый был настолько поглощен этим занятием, что не обратил внимания, как в двух шагах от него сожгли чучело президента. И в это время на капот «Крайслера» мистера Донована опустилось с небес маленькое крылатое существо, единственное предназначение которого, данное ему Господом, заключается в том, чтобы воспламенять в нас то чувство, благодаря которому род человеческий не перевелся до сих пор. Подчеркиваю, что амур находился при исполнении служебных обязанностей. Вы его заметили, Джек, хотя, возможно, теперь вы и станете это отрицать. Но вы не могли его не заметить. И тем не менее, когда движение возобновилось, подсудимый рванул машину с места и хладнокровно расплющил несчастное существо о ветровое стекло.
Итак, Высокий суд! Я обвиняю Джейкоба Френсиса Донована в умышленном убийстве, совершенном с особой жестокостью по отношению к существу столь же безвредному, сколь и беззащитному. Я обвиняю Джека Френсиса Донована в покушении на основы существующего порядка вещей, на святая святых человеческой природы. Наконец, я обвиняю Джека Донована в нарушении правил уличного движения, повлекшем за собой особо тяжкие последствия. По совокупности преступлений я требую для подсудимого Джека Френсиса Донована высшей меры наказания — смертной казни.
Адвокат: В штате Нью-Джерси нет смертной казни!
Прокурор: Преступления такого рода нельзя судить по законам, принятым для всех людей. Специфика преступления такова, что виновного следует судить, используя индивидуальные законы.
Судья (шепотом): Господин прокурор, вам не кажется, что вы несколько перегибаете палку?
Прокурор (громко): Ничуть, Ваша Честь. Сколько людей во все времена, потеряв любовь, нашли смерть в петле или под колесами поезда! Какой же кары заслуживает человек, который убил свою любовь собственными руками? Я кончил, Ваша Честь.
Судья: Джек Донован! Вы видели амура на капоте вашего автомобиля, или вы его не заметили?
Джек: Я видел его отчетливо, Ваша Честь. Этакий карапуз лет восьми в джинсовом костюмчике и с индейским луком в руках.
Судья: И тем не менее вы поехали вперед, даже не подав сигнала клаксоном?
Джек: Да, Ваша Честь. Но я не хотел убивать его, что вы, никогда; я просто думал, что смогу проехать сквозь него, я думал, это галлюцинация. И кроме того, я считал, что они бесплотны, эти амуры, а оказалось, что они из того же мяса, что и мы с вами. Только следов не остается на стекле, никаких следов…
Судья: О чем вы думали, когда смотрели на Кэролайн?
Джек: Я отказываюсь отвечать на этот вопрос.
Судья: Слово предоставляется защите.
Адвокат (встаёт, откашливается): Ваша Честь! У суда может сложиться впечатление, что мой подзащитный признал себя виновным по крайней мере в непредумышленном убийстве. Это впечатление превратное, да-да, превратное. Я прошу вас посмотреть на произошедшее с другой стороны. На моего подзащитного было совершено вооруженное нападение. Потерпевший — и это признаёт обвинение — был вооружен луком и стрелами, а это страшное и беспощадное оружие в руках таких прирожденных стрелков, как питомцы Венеры. У моего подзащитного, по существу, не было выбора. Он стоял перед альтернативой — либо пасть, пронзенный стрелою амура, либо защитить себя всеми имеющимися у него средствами. Он выбрал последнее, и никто из здравомыслящих людей не может осуждать его. Мой подзащитный находился в состоянии необходимой обороны, а убийство, совершенное в состоянии необходимой обороны, вообще не является основанием для привлечения к уголовной ответственности. Поэтому я требую немедленного и безусловного оправдания моего подзащитного!
Судья: Но не было ли здесь превышения пределов необходимой обороны? И вообще, была ли оборона так уж необходима Джеку Доновану?
Адвокат: Да, Ваша Честь, мой подзащитный знал, что он защищает. Разрешите мне задать моему подзащитному несколько вопросов. Мистер Донован, каково ваше семейное положение?
Джек: Я холост. Точнее, разведен. Два года назад мы разошлись с женой.
Адвокат: Не могли бы вы сообщить суду, какие события предшествовали разводу?
Джек: Я не хотел бы говорить об этом.
Адвокат: Это совершенно естественно, мистер Донован. В таком случае об этом скажу я. Мистер Донован возвратился из Европы на неделю раньше, чем предполагалось. В аэропорту он услышал её имя по громкооворителю. Женский голос повторил: «Миссис Эльзу Донован, отбывающую рейсом 1103 в Каракас, ожидают у выхода на третьем ярусе.» Эльза успела туда раньше него. Джек Донован видел свою жену всего несколько секунд. Она была с каким-то военным, и Джек успел заметить, как она забрала у того перчатки и спрятала в свою сумочку. Потом они скрылись за турникетом. А дома моего подзащитного ждала магнитофонная запись, в которой его жена подробно объясняла ему, чем именно он, Джек Донован, её не устраивает.
Мой подзащитный защищал священное право каждого разумного человека самому определять свою судьбу. Мистер Донован защищал своё «Я» от покушения со стороны амура, а укол стрелы амура — вы все это знаете — действует пострашнее, чем шприц с героином. Джек Донован защищал свою свободу, а что ещё более достойно уважения в нашей свободной стране! Я требую оправдания моего подзащитного.
Судья: Подсудимый, вы хотите знать, о чем вы думали там, на перекрестке, когда смотрели на мисс Кэролайн?
Джек: Да, Ваша Честь.
Судья: Сначала ты подумал, что эта Кэрол чертовски эффектна в своей шубке. Потом ты некоторое время ни о чем не думал, просто смотрел. Потом подумал, что неплохо было бы сейчас выйти, пригласить ее в ресторан, а потом привезти сюда. Потом ты начал гнать от себя эти мысли, но они вились вокруг головы, как стая назойливых мух, и тогда ты опустил стекло, чтобы выгнать их наружу.
Вот в этот момент, Джек, ты и заметил амура. Но сначала ты не испугался его, тебя больше занимало жужжание собственных мыслей, да и амур вёл себя мирно. Потом ты вспомнил о жене, нет, не тот последний день, а совсем другое — ваши первые, лучшие годы, и эту мысль ты отгонять не стал, потому что она ничему не мешала. И ты вдруг представил себе, как ты знакомишь Эльзу с Кэрол и как светло и радостно становится вам всем. Ты уже стал подыскивать взглядом место, где бы припарковать машину, и в этот момент Кэрол улыбнулась тебе и сделала шаг с тротуара. Ты вдруг заметил сумочку у нее на плече и почти одновременно услышал скрип тетивы. И тогда ты не глядя нажал на акселератор.
Джек Донован, ты признаёшь себя виновным?
Джек: Мне нужно подумать.
Судья: Суд удаляется на совещание.
Сергей Дюльдя
