Бобок и Бобик 3
или…
Бобок в гостях у Барбоса…
С.В. Бобку, на выздоровление.
„Спят цепные псы.”
И. Бродский, «Большая элегия Джону Донну»,
"Остановка в пустыне", 7 марта 1963 г.
„This is the end, my only friend. <…> The End.”
Jim Morrison, The Doors, released Jan. 4, 1967
Собачья жизнь издревле нелегка.
А коль дела в стране совсем уж плохи,
конец прекрасно пахнущей эпохи,
люстрация, майдан, АТО и блохи…
одна отрада — покусать Бобка.
– 1 –
Бобок. Я покажу его сперва
под соснами, живым, на базе ФТИНТа
так беззаботно гладя кошку Синту,
так безработно камеру сховав.
Смотрите — вот Бобок. Он есть пример
похвальный анархиста-гедониста:
на вид — Кропоткин кисти Кукрыниксов,
на зуб съедобен, и не лицемер.
Я покажу его, когда он спит
с моей женой за рюмками мартеля,
весь в блеске мошкариной канители,
как бы в пролёте весь, и при своих…
Он спит и надиктовывает сны
собравшимся в последней трети лета,
расслабленный, и без бронежилета.
Три дня меж сосен, то есть без войны.
…там серафимы, дронами паря
в дыму углей мангальном и прогорклом,
рвут языки собкорам, рвущим горло,
и стрингерам, и пресс-секретарям,
чтоб вместо жала мудрыя змеи
кусок свинины ощущался нёбом,
фрустрат переливался бы амёбой
и страсти сублимировал свои…
Бобок уснул. Как спит его жена
под взором пристальным медуз гордоньих,
как Николсон у М. Антониони
в финальной сцене.
Дальше — тишина.
Молчанье. Тишь.
Но чу!
На пляже хмырь
подул в трубу, а кто-то громко лает.
Муму ли вод боязнь в себе долает?
Иль Цербер к утру фуру оформляет
на блокпосту у входа в смутный мир?
— Нет, это я, твоя душа, Бобок,
сим звуком означаю жребий тела.
Я так предупредить тебя хотела,
а ты в игнор отправил мой намёк
и поутру пошёл целить страну
живой вакциной от сепаратизма,
исполненный отваги лунатизма
и захватив для верности жену.
Вот он спешит сквозь сонм прибрежных баз
(звонок от Брука, пресс-релиз Мальбрука),
по-быковски быкуя на фейсбуке,
по-бовински вальяжен и зубаст…
– 2 –
Да, кстати о зубах, пора о них.
Нам предстоит герой иной породы:
опричный пёс, вервольф, слуга народа
и власности приватной захисник.
И вот теперь я покажу вам двор,
где Бобик (Джек в миру) лежит на страже
покоя здешних мест от злости вражьей,
где всякий гость, по умолчанью, — вор.
Подробности собачьего удела
смотрите сами. Ни к чему слова.
Вот двор, трава, и на траве дрова.
Дрова для бани. В них-то всё и дело…
Указом прежней власти пёс тут спит.
Ему в прокорм приставлен околоток
Люфтганзы местной, ex. Аэрофлота,
с приличным содержаньем на цепи.
Но вкрай обеспокоен он, пока
закон гласит об очищеньи власти,
и потому предельно небесстрастен
на страх врагам, на гибель дуракам.
Барбос уснул. Сны утром тяжелы,
хоть скрашены слегка педигрипалом
и свойственной собакам и шакалам
чиновничьею жаждой похвалы.
…скулить-брехать в вечерних новостях,
обзавестись в ХОДА достойным блатом
и быть запечатленным Хассельбладом
иль Никоном (Гундяевым) хотя б…
И оказаться вдруг незнамо как
в подстолье волонтерского фуршета
вне пула, но в доступности бюджета,
и молча нюхать, чтоб наверняка.
Вот в берцах кость, лосиная мездра,
а вот, как искра в танце карнавала,
бедроголового стегноцефала
голяшка! вожделенная икра!..
Но кнопка пульта в вышних жестока,
канал прощёлкнут с мюзикла на триллер,
слюна течет, и чувства обострились
синхронно с приближением Бобка.
Пёс бредит положением вещей
и маревом авторитарной секты,
где правый иль неправый вивисектор
над ним творит такое, шо ваще…
Он выведен за штат. Не ел два дня.
Сон вновь благоухает шашлыками
и в рифму, к сожалению, бобками.
А вот и тот.
Держите же меня!
Но нет приказа: Фу!
И значит: Фас!
Что облик, запах и язык славянский
нам после Иловайска и Славянска?
Зубами: Клац! Р-р-р-Гав!
И снова: клац!..
– 3 –
На этот раз сполна узнал мой френд,
чему нас повседневный опыт учит:
укол, дренаж, ибупрофен, огурчик…
Отсрочка по ранению. The End.
И над Бобком читают и поют
Эзоп сих мест, три женщины в отключке,
Алёша Кортнев и “Несчастный случай”
унывную мелодию свою
с ответом на настойчивый вопрос
ночного скулежа из дальней будки
рефреном от заката до побудки:
— Нет, это я, твоя душа, Барбос.
– 4 –
А белый гриб и щука на столе
точней, чем календарь, нам обозначат,
что минул год, и будущий заначен.
Так не теряй уменья жить в селе!
Мораль сей басни, скажем не таясь,
исполнена особого цинизма:
«Зверьё в лесу — источник травматизма.»
Об этом помни.
И живи, смеясь.
7 августа 2015 г.
б/о ФТИНТ, с. Революционное (ныне Бугаївка)
Волчанского р-на Харьковской обл., Украина
